весна в иллюминаторе
весна в иллюминаторе
весна в иллюминаторе
видна
как сын грустит о матери
как сын грустит о матери
как сын грустит о матери
грустим мы о весне - она одна

а звезды тем не менее
а звезды тем не менее
а звезды тем не менее
чуть ближе
но все так же холодны

И, как в часы затмения
И, как в часы затмения
ждем света
И о весне мы видим сны.

(рвет тельняшку на груди)
ИИИИ СНИИИЦААААА НАААМ НИИИ РОКООООТ КАСМАААААААААААДРООООООООООМААААААААААААААААААААА

#303682 (275/371) ↑Funny ↓Unfunny πOld

crispy is studying criminal justice. Just like all the strippers
Rorschach: Great talking point when I need to get laid.
We can role-play too
haha
We'll both be Detectives and we can try to solve the Case of the Missing Virginity.
<@AnthraX101> Just be careful you don't turn it into The Case of the Missing Period
D:
That'll turn into Case of the Missing Father.

23 февраля 2011
Начинается все в трехмерной графике, не очень качественной. Пожалуй, много анимешного в персонажах. Девушка, скорее подросток, длинные светлые волосы, одета в какую-то хламиду. Сидит в углу комнаты на чем-то, рядом с книжной полкой. Комната очень похожа на те комнты, в которых проводят время вместе психи из американских фильмов. Показывают все это весьма недолго, просто дается понять, что у это девушки не все дома. Рядом есть еще больные.

Тут я много не помню, но это был как бы обычный сон. Я с кем-то стараюсь выйти из темных дворов, полных врагов. Идем по жуткой грязи. Встречаем кого-то, кто безусловно враг. Он говорит нам показать ему какойто дом. Дальше я не помню, действие продолжается на остановке. Мы ждем трамвай. Места мне почемуто напоминают помесь оврага за шармом и киселевские дома. Тот «враг» сидит на остановке и чето брюзжит. Мы садимся в трамвай и едем ближе к дому.

Приезжаю я уже не на трамвае, а на мотоцикле. Много катаюсь по городу. Наконец, я решаю заехать в мотосервис. Знаю только один, который находится в гаражах напротив кургана. Заезжаю туда первый раз, там все закрыто. Заезжаю второй – мотосервис опять закрыт, но открыт какой-то гараж. Мне почему-то очень надо мотосервис, мне кажется что мой мот очень надо починить, хотя он здорово ездит. Я захожу в соседний гараж, там очень большое помещение. Понимаю, что там делают ключи. Мне вручают копию моего ключа, я отдаю 15 р. Выхожу оттуда. Сажусь на мот, вижу, на другом, более старом моте едет мой «друг». Он тоже в закрытый мотосервис. Мы с ним трепемся некоторое время, мол, когда же он откроется и где еще сервисы. Тут на нас с горки едет куча мотоциклистов. Все разноцветные, как фантики. Тоже друзья. Я думаю, давайте покатаемся. Разгоняюсь по другой дороге, не той, по которой я приехал. Еду быстро, меня догоняет мой друг. Весело. Тут передо мной вылетает чейто мот из той группы. Я понимаю, что он разбился, ведь скорость уже приличная. Уворачиваюсь от него. Нас обгоняет хонда, все части кузова разного цвета. Она переворачивается, происходит жуткая авария. Мы с другом останавливаемся, бежим к хонде, находим шофера. Он лежит ряжом, полумертв. Крови я не вижу. Он чтото пытается сказать мне сквозь шлем, но я ниче не слышу. Надо вызвать скорую.

Я оглядываюсь вокруг, и вижу ряд невысоких домов, дорогу, по которой мы приехали, и поле напротив домов. На доме табличка «улица нового коминтерна». Я говорю другу, чтобы он не трогал пострадавшего, а сам набираю номер и забегаю в ближайший корпус.
Это оказывается больница. Я с трудом вспоминаю и набираю номер мчс. Голос трясется, я говорю, что произошла авария. Такое чувство, что меня особо не слушают в мчс, ктото устало кивает на том конце провода. Говорю, что адрес.. и тут я понимаю, что забыл адрес. В этот момент я уже внутри здания. Тут я замечаю ватман, на котором какойто рисунок и полный адрес. Я начинаю его зачитывать – город, индекс, понимаю что индекс не тот, потом улица – улица тоже уже не «нового коминтерна». Меня знобит, ведь надо срочно вызвать скорую, а я не знаю адреса. Я начинаю бегать по коридорам этого корпуса больницы. На многих коридорах висят такие обычные таблички с указанием улиц, я все их говорю в телефон, но потом понимаю, что это чушь. Мне надо адрес здания.
Тут происходит нечто непонятное. На весь «экран» появляется веселая табличка с кнопками, которые значат «принять таблетки» или «дальше». В ней много текста на иероглифах, и вообще она как-то анимешно оформлена. Я в отчании жму «дальше».
Тут либо я не помню, либо оно так и должно быть. Все серое, я блуждаю по коридорам этой больницы. Как будто завеса на глазах. Не разговариваю. Нет мыслей. Как сомнабула. Ощущается, что это продолжается довольно долго.
То же окошко. Жму «принять таблетки». Меня как ураганом кидает в события. С тех пор прошло некоторое время. Я уже полноправный член больницы. Знаю наперечет все таблички на коридорах. Хотя телефон у меня есть и видимо разговор не прерывался. Я говорю мчсовцу какойто адрес, и тут нахожу этого разбившегося гонщика. Его кудато тащат его коллеги-фантики. Если я в больничном халате, то они в своей форме и в шлемах. Тащат они его весьма неумело. Тут я понимаю, что мой друг – доктор. Надо дать трубку ему поговорить с мчсовцем, может, можно както помочь прямо сейчас. Я нахожу друга, он пьян в дрова.

Табличка. Жму таблетки.

Таже больница. Прошло несколько недель. Мы с другом блуждаем по коридорам. Хотим вырваться, но нельзя. Вдруг находим хилую дверь на улицу и вышибаем ее. Мы выходим на то самое место, где до сих пор лежит разбитая хонда. Мы понимаем, что гдето также лежат наши моты и моты «фантиков», то есть нам надо их найти, незачем бежать на ногах. Мы осторожно идем вдоль дома. За углом стоят два дома, 9ти этажки. Посередине детская площадка. Никого нет. Мы идем туда. Тут слева и справа появляются «охранники». Это чтото вроде героев из мортал комбат, но они все разноцветные. Как сабзиро, но цвета совсем разные. Я иду «драться направо», мой друг «налево». Хотя эти «враги» умеют немного летать и очень сильны, мы их както побеждаем. Тут картинка меняется, все становится мультяшным. Не могу объяснить, но нарисован этот двор и сквозь него проходит железная дорога. Куча «охранников» лезет на нас, вдалеке видны наши байки, и тут их давит поезд. Экран заливает мультяшной кровью. Я понимаю, что это все плод моего воображения.
Табличка. Жму таблетки.

Опять все в некачественном 3д. Эта девушка будто просыпается, и видно, что она выздоровела. Она может покинуть больницу.

хорошо пишет, собака

Возможно, вся его биография уместилась бы в одни сутки. Или в имя одной женщины. Но это было бы несправедливо.

Часть 12. О неустойчивости женской морали.
Теперь я расскажу, как функционирует этот орган, а также как и почему все женщины ведут себя по-разному. Но не подумайте, что мой доклад напротив против женщин : ведь если мужчина действует в соответствии с данной ему свободой воли, то женщина не властна над собой, она раба прихотей Amor Veneris. Как вы вскоре убедитесь, только этим и вызывается неустойчивость ее морали.

а я подозревал

Часть 10. О темном поведении женщин.
Если мы сможем изучить функционирование этого органа, то сможем наконец объяснить и непонятное женское поведение.
Все сказанное мною о душе, касается мужчин, но не женщин. Вот почему я говорю: если мы хотим понять темное,непонятное, с точки зрения морали, поведение женщин, то не добьемся успеха, ибо у них нет души. Потому я также говорю: единственный путь постичь поведение женщин - это путь анатомии. Не сомневайтесь в моих словах, ибо в результате обширных иследований я смог подойти к открытию органа в женской анатомии, который выполняет функции, сравнимиые с функциями мужской души и очень похожие на то, что я назвал страстями. Я заявляю, что у женщин нет страстей, а есть только действия, имеющие начало и конец в самом теде. Желания, управляющие женским поведением, возникают исключительно в теле, а точнее - в органе, о котором я вам говорил. Некоторые метафизики, а также некоторые анатомы пытаются отыскать в теле место, где обитает душа. Я же говорю вам, что душа находится не в теле, а парит где-то поблизости, словно ангел. Однако, если вы захотите найти у женщин подобие мужской души, то следует искать этот орган в теле, как если бы в него воплотился демон. И я говорю вам, что этот демон и впрями обитает в теле, а точнее, в органе, о котором я собираюсь вам поведать.

привычка разговаривать самому с собой и изучение английского навели меня на одну интересную тему. я заметил, что мне не важно, на каком языке я говорю с собой - просто на английском это получается медленнее и менее точно, но все равно - получается. что и интересно. на каком же языке я думаю на самом деле?
мои "прамысли" походят на некие вспышки или молнии. их яркость зависит от того, сколько напряжения я приложил к данной проблеме. когда эта "прамысль" пролетает, мне остается лишь обстоятельно высказать ее.
например, сегодня я все также лениво листал книжку по алгоритмам. дошел до быстрой сортировки. маленькая вспышка в сознании. потом мысль - [а почему бы не попробовать qsort, чтобы замерить время на сортировку? может, и не стоит самому писать такие функции, если она будет достаточно быстра?] вот эти слова в квадратных скобках я могу произнести и на английском.
каким же образом я на самом деле думаю?

возникает аналогия, что "прамысли" - аналоговый сигнал, а "мысли" - цифровой.

помню, дядя Саша на парах рассказывал нам про слепоглухонемых человек, обучая которых кто-то там достиг интересных результатов. надо будет погуглить.

Он вскочил и зашагал по комнате.
- Я в любви не нуждаюсь. У меня на нее нет времени. Любовь - это
слабость. Но я мужчина и, случается, хочу женщину. Удовлетворив свою
страсть, я уже думаю о другом. Я не могу побороть свое желание, но я его
ненавижу: оно держит в оковах мой дух. Я мечтаю о времени, когда у меня не
будет никаких желаний и я смогу целиком отдаться работе. Женщины ничего не
умеют, только любить, любви они придают бог знает какое значение. Им
хочется уверить нас, что любовь - главное в жизни. Но любовь - это
малость. Я знаю вожделение. Оно естественно и здорово, а любовь - это
болезнь. Женщины существуют для моего удовольствия, но я не терплю их
дурацких претензий быть помощниками, друзьями, товарищами.

- Жизнь груба и жестока. Никто не знает, зачем мы здесь и куда мы
уйдем. Смирение подобает нам. Мы должны ценить красоту покоя. Должны идти
по жизни смиренно и тихо, чтобы судьба не заметила нас. И любви мы должны
искать у простых, немудрящих людей. Их неведение лучше, чем все наше
знание. Нам надо жить тихо, довольствоваться скромным своим уголком, быть
кроткими и добрыми, как они. Вот и вся мудрость жизни.

моэм

- Почему это милые женщины так часто выходят за скучных мужчин?
- Потому что умные мужчины не женятся на милых женщинах.

охохо..

This program illustrates an important string-processing function: rearranging a set of strings into sorted order. We read strings into a buffer large enough to hold them all, maintaining a pointer to each string in an array, then rearrange the pointers to put the pointer to the smallest string in the first position in the array, the pointer to the second smallest string in the second position in the array, and so forth.

The qsort library function that actually does the sort takes four arguments: a pointer to the beginning of the array, the number of objects, the size of each object, and a comparison function. It achieves independence from the type of object being sorted by blindly rearranging the blocks of data that represent objects (in this case string pointers) and by using a comparison function that takes pointers to void as argument. This code casts these back to type pointer to pointer to char for strcmp. To actually access the first character in a string for a comparison, we dereference three pointers: one to get the index (which is a pointer) into our array, one to get the pointer to the string (using the index), and one to get the character (using the pointer).

We use a different method to achieve type independence for our sorting and searching functions (see Chapters 4 and 6).

#include
#include
#include
int compare(const void *i, const void *j)
{ return strcmp(*(char **)i, *(char **)j); }
int main()
{ const int Nmax = 1000;
const int Mmax = 10000;
char* a[Nmax]; int N;
char buf[Mmax]; int M = 0;
for (N = 0; N < Nmax; N++)
{
a[N] = &buf[M];
if (!(cin >> a[N])) break;
M += strlen(a[N])+1;
}
qsort(a, N, sizeof(char*), compare);
for (int i = 0; i < N; i++)
cout << a[i] << endl;
}

Оставшись один и вспоминая разговоры этих холостяков, Левин еще раз спросил себя: – есть ли у него в душе это чувство сожаления о своей свободе, о котором они говорили? Он улыбнулся при этом вопросе. «Свобода? Зачем свобода? Счастие только в том, чтобы любить и желать, думать ее желаниями, ее мыслями, то есть никакой свободы, – вот это счастье!»

– «Но знаю ли я ее мысли, ее желания, ее чувства?» – вдруг шепнул ему какой-то голос. Улыбка исчезла с его лица, и он задумался. И вдруг на него нашло странное чувство. На него нашел страх и сомнение, сомнение во всем.

«Что как она не любит меня? Что как она выходит за меня только для того, чтобы выйти замуж? Что если она сама не знает того, что делает? – спрашивал он себя. – Она может опомниться и, только выйдя замуж, поймет, что не любит и не могла любить меня». И странные, самые дурные мысли о ней стали приходить ему. Он ревновал ее к Вронскому, как год тому назад, как будто этот вечер, когда он видел ее с Вронским, был вчера. Он подозревал, что она не все сказала ему.

впечатления от поездки в спб

каждый раз, проходя в метро через турникет, чувствую себя волком из "ну погоди".

еду туда, все звонят кому-то, говорят, мол, я сел на поезд. люблю- целую - не скучай.
вроде как грустно и одиноко.

едем обратно, все звонят кому-то, говорят, мол, я скоро приеду. люблю- целую - не скучай.
вроде как грустно и одиноко.

через полчаса после прибытия все возвращается на круги своя. т.е. - ваще похуй.

--
в лосте была интересная идея про мотылька (a moth). суть в том, что мотылек появляется из кокона, но прежде чем вылупиться оттуда, он должен развить некую силу, достаточную для полета. если освободить его из кокона раньше, то он не сможет летать и очень быстро помрет.
т.е. он в коконе тренируется, чтобы превратиться в мотылька.

чем-то похоже на самосовершенствование. если этот этап пропустить, то не станешь самим собой.