-- Что же это за рубеж, интересно? -- произнес Андрей,

усмехаясь. Он повернулся к Наставнику лицом. -- Идеи уже были

-- всякая там возня вокруг общественного блага и прочая муть

для молокососов... Карьеру я уже делал, хватит, спасибо,

посидел в начальниках... Так что же еще может со мной

случиться?



-- Понимание! -- сказал Наставник, чуть повысив голос.



-- Что -- понимание? Понимание чего?



-- Понимание, -- повторил Наставник. -- Вот чего у вас еще

никогда не было -- понимания!



-- Понимания этого вашего у меня теперь вот сколько! --

Андрей постукал себя ребром ладони по кадыку. -- Все на свете я

теперь понимаю. Тридцать лет до этого понимания доходил и вот

теперь дошел. Никому я не нужен, и никто никому не нужен. Есть

я, нет меня, сражаюсь я, лежу на диване -- никакой разницы.

Ничего нельзя изменить, ничего нельзя исправить. Можно только

устроиться -- лучше или хуже. Все идет само по себе, а я здесь

ни при чем. Вот оно -- ваше понимание, и больше понимать мне

нечего... Вы мне лучше скажите, что я с этим пониманием должен

делать? На зиму его засолить или сейчас кушать?..



Наставник кивал.



-- Именно, -- сказал он. -- Это и есть последний рубеж:

что делать с пониманием? Как с ним жить? Жить-то ведь все равно

надо!